24 июнь
Что такое «дежавю»? Научное объяснение.
Автор: Лариса Артамонова
Просмотров: 14059

Дежавю́ (фр. déjà vu, МФА (фр.): [deʒa vy] — «уже виденное») — психическое состояние, при котором человек ощущает, что он когда-то уже был в подобной ситуации, однако это чувство не связывается с конкретным моментом прошлого, а относится к прошлому в общем.

Термин впервые использован психологом Эмилем Буараком(фр.) (1851—1917) в книге «Будущее психических наук» (фр. L’Avenir des sciences psychiques).

  • Аналогичные явления — фр. déjà vécu («уже пережитое»), фр. déjà entendu («уже слышанное»), фр. déjà baisée («уже от-пробованное»).
  • Противоположный термин жамевю (jamais vu) — никогда не виденное. Состояние, когда человек в привычной обстановке чувствует, что он здесь никогда не был.

Что такое «дежавю»? И почему мы порой заходим в комнату и не можем вспомнить, что нам там было нужно? Кристиан Джарретт приводит научное объяснение распространенных ошибок памяти. 

Обычно каждый момент жизни проживается как уникальный. Но примерно две трети людей время от времени испытывает странное мимолетное ощущение — как будто жизнь повторяется. Словно мы уже бывали в этом самом месте и чувствовали ровно то же самое — даже если осознаем, что это невозможно.

Это явление известно под названием «дежавю» (буквально «уже виденное»). Предлагались разные объяснения этого феномена. Исторически первой была версия, согласно которой дежавю возникает из-за задержки сигнала, поступающего от одного из глаз уже после того, как мозг обработал информацию. Впрочем, эта версия была решительно отвергнута, как только выяснилось, что это чувство может возникать и у слепых людей.

В современных объяснениях акцент делается на различии процессов, отвечающих за узнавание, с одной стороны, и за знание — с другой.

 

Предпринимались также попытки понять и объяснить это явление через анализ переживаний людей с височной эпилепсией, которые испытывают дежавю до или во время припадка, а также пациентов с деменцией, живущих с «хроническим дежавю» — ощущением, что все до единого мгновения жизни уже когда-то случались. Так происходит, когда зоны мозга, ответственные за вспоминание и узнавание, повреждены или функционируют неправильно.

 

Дедушка американской психологии Уильям Джеймс писал: «Эмоциональное переживание может быть настолько сильным, что буквально оставляет шрамы на тканях мозга». Так, образно-метафорически, эксперты раньше описывали то, что сейчас в психологии зовется «вспышками памяти», и название это они получили из-за своей исключительной «живости».

Первое исследование на эту тему было опубликовано Ф. У. Колгроувом в 1899 году. Он наблюдал за людьми, вспоминавшими, как они впервые услышали об убийстве президента Линкольна.

 

12 сентября 2001 года Дженнифер Таларико и Дэвид Рубин из Университета Дьюка набрали студентов-добровольцев и попросили их записать свои воспоминания о двух предшествующих днях, 11 и 10 сентября. Несколько месяцев спустя студенты снова вспоминали события этих дней. Важно, что в их воспоминаниях об 11 сентября было столько же неточностей, сколько и в воспоминаниях об «обычном» дне накануне. Однако было и существенное отличие: в своих воспоминаниях об 11 сентября студенты были более уверены и говорили, что как бы заново переживают случившееся.

Ничто не раздражает так сильно, как безуспешные попытки выловить нужное слово в коридорах сознания. Стоит протянуть руки — подлое словцо ускользает как через кроличью нору.

По мнению психологов Эми Варринер и Карин Хэмфрис, худшее, что можно сделать в такой ситуации, — это упорно продолжать «охоту». Почему? Потому что это состояние, когда мы мучительно пытаемся вспомнить слово, возникает тогда, когда мы ищем не в той части «банка памяти».

Ученые проверили эту гипотезу на студентах-волонтерах, которых они намеренно ставили в ситуацию, когда невозможно «поймать» слово, прося дать название непонятным объектам вроде «абаки». Если испытуемый оставался в этом состоянии долго — в течение 30 секунд (потом милосердные исследователи прекращали «пытку»), то во время повторной экзекуции два дня спустя он с большей вероятностью снова испытывал затруднения такого же рода.

Главный вывод исследования такой: если не можете вспомнить какое-то слово, лучше сразу спросите у кого-нибудь или посмотрите в словаре. Это поможет избежать таких затруднений в будущем.

Было бы очень удобно, если бы наш мозг был способен избавляться от воспоминаний, которые нам больше не нужны, и сохранять только те, к которым мы возвращаемся. Когда такая система оказывается под сознательным контролем, она определяется психологическим термином «намеренное забывание», и есть реальные доказательства того, что она существует. Во время лабораторных экспериментов испытуемым выдают список слов и просят одни запомнить, а другие забыть. При проверке памяти участников теста выясняется, что те слова, которые нужно было забыть, они вспоминают реже, чем те, которые было велено запомнить.

Представляет интерес также вопрос, на какой стадии происходит это намеренное забывание: на стадии запечатления и хранения воспоминаний или позднее, в момент воспроизводства. Конечно, забывание неприятных воспоминаний может происходить и бессознательно — этот механизм Фрейд назвал «вытеснением». Но здесь фактические свидетельства не так однозначны.

Кроме того — еще одно противоречие с теорией Фрейда — лабораторные тесты показывают, что если нейтральные слова можно достаточно легко забыть по собственному желанию, то эмоционально окрашенные слова, например „инцест“, кажется, так просто не забудешь.

Подверженность сентиментальным размышлениям о прошлом раньше считалась признаком психологической слабости. Однако позиции тех, кто придерживается этой точки зрения, в последние годы поколеблены: психологи Клэй Рутледж, Константин Седикидес, Тим Вильдшут и их коллеги провели серию исследований, доказывающих, что ностальгические мечтания обладают множеством преимуществ.

Так, ученые подогревали в испытуемых чувство одиночества и наблюдали за тем, как это влияло на их желание поностальгировать. Как выяснилось, ностальгия позволяла участникам эксперимента почувствовать себя более нужными и любимыми и поднимала им настроение.

Кроме того, ностальгия защищает нас от экзистенциального ужаса. Команда Тима Вильдшута заставляла группу испытуемых думать о смерти (и даже представлять их собственные разлагающиеся тела), а затем подсовывала им повод предаться ностальгии.

Наконец недавно команда исследователей выяснила, что ностальгия быстрее, чем даже мысли о приятных событиях в будущем, заставляет людей находить в самих себе источник приятных впечатлений — возможно, потому, что в таких воспоминаниях человек выглядит более симпатичным для самого себя. В статье 2008 года Вильдшут и его коллеги заявили, что ностальгия «становится глубинным источником человеческой силы».

Как память делает из непрерывной истории нашей жизни отдельные главы? Ключ к разгадке, возможно, следует искать в исследовании, опубликованном Габриэлем Радванским из Университета Нотр-Дам. Команда ученых под его руководством просила испытуемых путешествовать по виртуальным комнатам, подбирая и складывая по пути различные объекты. Память участников эксперимента периодически проверяли: на экране появлялось название объекта, и нужно было вспомнить, несет человек этот объект с собой (на экране этого увидеть нельзя) или только что выложил его. Главным открытием стало то, что переход в другую комнату существенно ухудшал память: испытуемые, прошедшие то же самое расстояние в пределах одной комнаты, показывали лучшие результаты.

Когда эксперимент проводился в условиях реальных, а не виртуальных комнат, результат повторился. Радванский и коллеги заявили, что это свидетельствует о том, что проход через дверной проем создает в нашей памяти «новую главу». Кажется, это открытие может объяснить также, почему порой мы заходим в комнату и мгновенно забываем зачем.

В мозге нет постоянных и неизменных архивов. Каждое воспоминание — это новая реконструкция случившегося, творческий процесс, и сильное влияние на него оказывают предположения. Скажем, если бы вы выступали как свидетель в суде и вам нужно было бы припомнить, насколько близко друг к другу стояли преступники, которые «перешептывались», вы бы описали меньшее расстояние, нежели в том случае, если бы следователь употребил слово «разговаривали».

Психолог Элизабет Лофтус, специалист по изучению ложной памяти, просила испытуемых подумать о детстве и детском опыте — настоящем и вымышленном. В ряде случаев это заставило людей породить полностью ложные воспоминания о том, как они однажды отравились клубничным мороженым или как встретили Багза Банни в Диснейленде (что в принципе невозможно, поскольку Багз Банни — персонаж не «Диснея», а WarnerBros).

Ложные воспоминания бывают у всех. Однажды Хиллари Клинтон описала свой приезд в Боснию под огнем снайперов. Однако видеозаписи доказывают, что визит прошел в совершенно мирной обстановке. В массовом эксперименте журнала Slate людям демонстрировали «фотографии» событий, которых на самом деле не было, — например как Обама пожимает руку иранскому президенту Ахмадинеджаду. Четверть пятитысячной аудитории журнала «припомнила» эту встречу. Один из участников опроса даже заметил, что «фото крупным планом были в Chicago Tribune».

Источник: http://mtrpl.ru/dejavu

вверх